Самурайский вестерн, где вместо засухи — дождь

В каждом кинематографическом жанре есть тот самый фильм, который сыграл ключевую роль для его развития. А бывают и такие, чье влияние не ограничено одним лишь жанром, а распространяется на весь кинематограф. Подобное можно сказать про Акиру Куросаву и его «Семь самураев». Несомненно, картина, снятая в жанре дзидайгэки, исторических драм о самураях, была популярна и на его родине. Однако Куросава всегда считался «слишком западным» режиссером для своей страны, поклонником шедевров мировой культуры, чьи веяния и мотивы нашли место в его работах, а потому неудивительно, что «Семь самураев» оказали влияние на весь Голливуд и мировое кино в целом.

Куросава очень хотел снять дзидайгэки, однако подобное заявление поначалу было воспринято другими с большим удивлением. Режиссер слыл мастером и приверженцем новаторских драм, и потому его стремление сделать самурайский фильм в сеттинге исторической Японии казалось странным. Однако отец Куросавы и сам происходил из самурайского рода, а потому тематика была режиссеру близка и интересна. Изначально его задумка предполагала, что фильм поведает об одном дне из жизни самурая, которая прервется под ночь классическим ритуальным самоубийством из-за допущенной героем ошибки. Но сценарий для этой задумки шел туго, и в итоге зрители получили более грандиозную и памятную историю: крестьяне нанимают группу самураев для защиты своей деревни от разбойников, в тяжелый период, когда страну раздирают междоусобные войны, и простой народ вынужден нести на своих плечах тяжелое бремя.

Ничего не напоминает? Все верно, «Великолепная семерка» 1960 года — это западная адаптация «Семи самураев». И фильм Куросавы еще не раз станет предметом ремейков, адаптаций и подражаний. Даже космооперная франшиза «Звездные войны» или «Мстители» заимствуют некоторые черты и мотивы у Куросавы. Считается, что именно в этом фильме впервые появился такой элемент приключенческой драмы, как сбор команды, в которой каждый ее член по-своему одарен, и все они объединяются ради определенной миссии.

Будучи любителем вестернов, японский режиссер учился на картинах предшественников, на их визуальном языке, переосмыслил жанр и завернул в обертку японской культуры и истории. По сути, дзидайгэки и есть японский вестерн, только Куросава перенес действие фильма из более претенциозной эпохи Эдо, которая обычно становилась полем событий для таких лент, в эпоху более раннюю, и, помимо самураев, простые жители — крестьяне, ремесленники — стали такими же героями. И даже сами самураи у него не элитные, уважаемые воины, а одинокие ронины без жалованья и статуса. Куросава очеловечивает персонажей, наделяет их своими чертами и особенностями, ставит перед зрителем и героями вопрос: на что они способны, когда придет их время, готовы ли они рискнуть жизнью ради благого дела? Не личной выгоды или близких, а ради людей, которых они могут и не знать толком?

Помимо сюжетных особенностей «Семи самураев», которые задействовали другие режиссеры и сценаристы, уникален и визуальный язык фильма. Стихия в кадре играет особую роль, и Куросава знал, как ее преподнести зрителю. Дождь, облака, ветер, солнце — все явления природы и любая погода передают настроение. В решающей битве было пролито столько дождевой воды, что почва стала слякотью. Кадр с гибелью героя Тосиро Мифунэ, самурая Кикутиё, под этим дождем, стал одним из самых узнаваемых в истории кино. Также Куросава мастерски применял съемку в рапиде (нынешнее слоу-мо), не только снимая отдельные сцены в этой технике, но и перемежая в монтаже с обычными, что создавало неповторимый ритм. В голливудском кино до японского режиссера практически не использовалась подобная съемка, но его опыт и «Семь самураев» помогли американскому кинематографу раскрепоститься. Одним из первых рапид, к примеру, применил режиссер Артур Пенн в «Бонни и Клайде», о чем сказал: «Я видел достаточно фильмов Куросавы и поэтому знал, как сделать ту сцену».